Десятый номер в системе катеначчо изначально принадлежал плеймейкеру, реджисте, как тут говорят. Это амплуа задумано для умного и техничного футболиста, обладающего лидерскими качествами, в обязанности которого входило ведение игры всей команды. Лучшими плеймейкерами эпохи были Джакомо Булгарелли и Джанкарло Де Систи. Булгарелли играл с восьмеркой на спине, но футбол его времени предполагал некоторое разнообразие в игре. Позже в центре поля размещали двоих мощных бегунков, оставляя десятке большую свободу творчества. Это еще не был фантазиста или треквартиста, потому что у десятки тоже были конкретные задания на игру, в частности касающееся опеки непосредственных оппонентов. К тому же перед таким плеймекером не стояла задача забивать голы – главное было обеспечить качество на последних сорока метрах по направлению к чужим воротам. Фантазировать на поле же предназначалось правому вингеру (Каузио, Сала, Конти), а левый вингер, по сути, являлся вторым нападающим.
Медленно, но уверенно шло дальнейшее развитие. Когда вся Европа уже отдавала предпочтение схеме 4-4-2, Италия пыталась найти свою модель игры. Правый вингер прибавил в мощи и выносливости, превратившись в дополнительного хавбека, а также появился еще один нападающий, действующий между линиями атаки и полузащиты. Его назвали треквартистой из-за расположения на поле – ни в центре поля, ни на острие, а где-то посередине, в третьей четверти (тре кварти) поля. Этому игроку и достался десятый номер. Неслучайно. Ведь десятка как раз объединяла традиционные номера форвардов – девять и одиннадцать. В те время номера получали не в зависимости от желания и фантазии, а банально по позициям: четыре защитника, потом три полузащитника и, наконец, нападающие. Однако дело не только в этом. Традиционно десятка считалась номером магии, фантазии, что и отличало обычно треквартисту. Это придумал Пеле в 1958 году на чемпионате мира в Швеции. У него была десятка просто потому, что он играл в атаке, а в Бразилии также номера раздавались по позициям. И гений Пеле, его класс, которым могли насладиться по телевизору очень немногочисленные болельщики, и породили представление о десятке как о номере чемпионов.
Появление треквартисты в игровых схемах всколыхнуло итальянский футбол. Многие решили, что для поддержки троих нападающих необходимы трое полузащитников-разрушителей. Конечно, было бы хорошо, если бы они были полезными и в созидании, но их главная задача – безостановочно бегать, закрывая все свободные зоны, которые возникали из-за наличия трех форвардов. Тогда еще не было тотального футбола, по крайней мере, в Италии, а первым тренером, который сказал своему нападающему опекать оппонента в полузащите, был Джиджи Радиче с Чиччо Грациани в Торино середины 1970-х годов. И только через десять лет подобное повторилось в Роме с Роберто Пруццо, который удивленными глазами смотрел на Свена-Йорана Эрикссона, объяснявшего новую модель игры. Форвард ответил автоматически: «Если я буду отходить в центр поля за полузащитником, у меня больше не будет сил для того, чтобы забивать голы». Реакция тренера: «Чтобы этого не произошло, нужно всего лишь больше тренироваться».
Пруццо быстро понял, что Эрикссон был прав, но на заре появления треквартисты
форварды обычно не отходили назад, не следовали за соперниками. Черновую работу выполняли только полузащитники. Поэтому они нуждались в усилении, что и привело к определенным последствием: исчезли плеймейкер-реджиста и правый вингер. Их место заняли хавбеки оборонительного плана. Конечно, не все так просто, как описано выше. Было много промежуточных форм, потому что ни в одну футбольную эпоху не бывает так, чтобы все и везде развивалось синхронно. Однако в 1970-х годах большинство, действительно, предпочитало играть так.
Предыстория: эстафета Маццолы и Риверы
Давайте рассмотрим некоторые эпизоды из игры. В Мексике, на мундиале 1970 года, была изобретена эстафета – и тут же она вызвала серьезную дискуссию. Техническим комиссаром Скуадры Адзурры значился Ферруччо Валькареджи – мудрый наставник, которого можно назвать изобретателем тренерской должности в сборной Италии послевоенного периода, а также командной философии. У Валькареджи были четко определены десять игроков на десять позиций и два чемпиона на одно оставшееся место.
Сандро Маццола и Джанни Ривера – одновременно и похожи, и очень отличаются: первый – более нацелен на ворота, второй – более командный игрок, однако они оба – чемпионы, с которыми связаны одинаковые проблемы. Их присутствие на поле в качестве третьего нападающего обязывает команду. И суть не только в том, что их свобода должна быть прикрыта полузащитой, но и в том, что их невозможно выпустить на поле одновременно. К тому же основными форвардами тогда были Роберто Бонинсенья и Джиджи Рива, которых, без особых сомнений, можно назвать лучшими нападающими послевоенной Италии. Невозможность внести изменения в состав вынудили Валькареджи искать другое решение.
И он его нашел, придумав эстафету: один тайм играет Маццола, другой – Ривера. Конечно же, это сложное решение, однако команде Валькареджи предстояло провести всего несколько матчей, поэтому не было смысла волноваться о времени или о чистоте игровой геометрии. Скорее наоборот, наличие двоих футболистов такого уровня, которые сменяют друг друга, создает проблемы соперникам. Это решение – не самое лучшее, но оно работало. Чтобы прикрыть его тактически, Валькареджи выставлял мощную полузащиту. Ближе всего к своим воротам размещался Марио Бертини, в середине поля находился Джанкарло Де Систи, справа действовал Анджело Доменгини – универсальный неутомимый футболист, который одинаково хорош и в отборе, и в созидании.
Тридцать два года спустя, на мундиале в Японии и Корее, Джованни Трапаттони обратился к такому же решению. У него было два нападающих – Филиппо Индзаги и Кристиан Виери – которые мало помогают партнерам в оборонительной фазе. Позиция треквартисты принадлежала Франческо Тотти. Чтобы прикрыть не очень мобильную атакующую линию Трапаттони выстроил железный центр поля: Дзамбротта – Томмази – Дзанетти. Прошло тридцать два года, сменилось, по меньшей мере, четыре поколения футболистов, но видение футбола в Италии осталось неизменным.
Почему? Потому что кальчо вообще склонен следовать единожды выбранному варианту игры, что можно проследить, например, изучив живучесть катеначчо. Однако здесь есть и другая причина: эта модель не менялась, потому что в Италии никогда не прекращались поиски идеального треквартисты. Это великолепное, но неоднозначное амплуа, одновременно определяющее и бесполезное, часто ненавидимое тренерами, но обожаемое тифози. Треквартиста на поле дает надежду. Это символ футбольного чуда. Ведь только треквартиста может одним движением ноги превратить проигранный матч в победный. А логика и работа не имеют значения. Ведь треквартиста может преодолеть любое препятствие в одиночку…
Тренеры пытались избавиться от треквартисты любыми возможными способами. Они пытались превратить в нападающих тех, кто был более нацелен на ворота, а тех, кто отличался большей склонностью к ведению игры, отправляли в полузащиту. Эти попытки то
и дело приводили к настоящим тактическим революциям, последнюю из которых произвел в Милане Карло Анчелотти, одновременно выставив в центре поля своей команды Андреа Пирло, Кларенса Зеедорфа и Руи Кошту. А также привело к разграничению понятий треквартиста и фантазиста. Треквартиста – тот, кто размещается под нападающими, занимаясь, прежде всего, подготовкой гола. Фантазиста – второй форвард с более скромными физическими данными, но сильнее технически, который сам должен забивать. Конечно, такое разграничение довольно условно, однако оно позволило тренерам создавать сбалансированные команды, одновременно сохраняя тот тип игрока, который так заводит публику.
Давайте несколько примеров. Баджо – фантазиста, Дель Пьеро тоже. На самом деле, Алекс никогда и не пытался проявить себя в качестве треквартисты, считая это амплуа несвойственным себе и слишком сложным. Тотти играл на всех позициях. Он был треквартистой в сборной Италии Трапаттони и фантазистой у Липпи. В Роме он даже небезуспешно выступал на позиции центрфорварда, более того, в 2008 году он даже выиграл бомбардирскую гонку! Ривера был треквартистой, несмотря на весь свой универсализм. Платини – фантазиста. Пеле – чистый нападающий, так же, как и Круифф. Марадона – выдвинутый вперед плеймекер, чей стиль игры трудно загнать в рамки какого-либо амплуа, скажем так, универсальный треквартиста. Кстати, Наполи времен первого скудетто тоже нуждался в очень сильной полузащите для поддержки игры аргентинца (Баньи – Романо – Де Наполи), чтобы позволить себе двоих нападающих (Джордано – Карека) и Марадону. И нередко бывало, что вместо одного из форвардов выходил Луиджи Каффарелли, который всегда активно помогал обороне.
Величайшие фантазисты Италии (после Джанни Риверы) появлялись на свет один за другим и играли вместе на протяжении двадцати лет. В хронологическом порядке: Роберто Манчини, Роберто Баджо, Аллесандро Дель Пьеро и Франческо Тотти. Первые двое родом из провинции, двое – из региона Венето (Баджо и Дель Пьеро). Тотти – единственный из них выходец из большого города. Рима, естественно. Манчини – из Ези, что в регионе Марке, откуда он уехал в возрасте тринадцати лет. Его пригласили в Болонью. Обычно так рано попадают в большой футбол только лучшие. У остальных есть время, чтобы пройти всю школу, набраться опыта в низших лигах. А лучшие дебютируют в Серии А очень рано, между 16 и 18 годами, когда их ровесники еще выступают даже не в Примавере, а среди Алльеви. Это само по себе является признанием. Великий игрок будущего обязательно дебютирует в Серии А в 16-18 лет. Пускай, не все юные дебютанты становятся теми, кого их видят в будущем, но обратный процесс (то есть поздний дебют) практически невозможен. Потому что отличие таких футболистов от остальных сразу бросается в глаза.
Интересен также тот факт, что очень немногие юные футболисты такого формата страдают из-за разрыва с семьей. Все потому что их желание играть и потребность быть в центре команды настолько сильно, что не оставляет места для ностальгии за прошлым. Все они остаются привязанными к своей малой родине, однако они созданы для того, чтобы блистать в больших городах. Они ждут этого. Их мир разделяется на две автономные части: карьера и родина. То есть место, куда идти, и место, куда возвращаться. Для Баджо, например, его Кальдоньо, провинция Виченца, стал местом начала пути и местом, куда он всегда возвращался. Манчини и Дель Пьеро научились жить вне родины. У Тотти же совсем другая история: он тоже дебютировал в шестнадцать, но дома, оставшись с семьей, навечно привязанный к родному городу и к команде. Ривера – из Алессандрии и он тоже покинул семью в пятнадцать лет. Еще одним фантазистой из большого города является уроженец Милана Джузеппе Меацца.
Медленно, но уверенно шло дальнейшее развитие. Когда вся Европа уже отдавала предпочтение схеме 4-4-2, Италия пыталась найти свою модель игры. Правый вингер прибавил в мощи и выносливости, превратившись в дополнительного хавбека, а также появился еще один нападающий, действующий между линиями атаки и полузащиты. Его назвали треквартистой из-за расположения на поле – ни в центре поля, ни на острие, а где-то посередине, в третьей четверти (тре кварти) поля. Этому игроку и достался десятый номер. Неслучайно. Ведь десятка как раз объединяла традиционные номера форвардов – девять и одиннадцать. В те время номера получали не в зависимости от желания и фантазии, а банально по позициям: четыре защитника, потом три полузащитника и, наконец, нападающие. Однако дело не только в этом. Традиционно десятка считалась номером магии, фантазии, что и отличало обычно треквартисту. Это придумал Пеле в 1958 году на чемпионате мира в Швеции. У него была десятка просто потому, что он играл в атаке, а в Бразилии также номера раздавались по позициям. И гений Пеле, его класс, которым могли насладиться по телевизору очень немногочисленные болельщики, и породили представление о десятке как о номере чемпионов.
Появление треквартисты в игровых схемах всколыхнуло итальянский футбол. Многие решили, что для поддержки троих нападающих необходимы трое полузащитников-разрушителей. Конечно, было бы хорошо, если бы они были полезными и в созидании, но их главная задача – безостановочно бегать, закрывая все свободные зоны, которые возникали из-за наличия трех форвардов. Тогда еще не было тотального футбола, по крайней мере, в Италии, а первым тренером, который сказал своему нападающему опекать оппонента в полузащите, был Джиджи Радиче с Чиччо Грациани в Торино середины 1970-х годов. И только через десять лет подобное повторилось в Роме с Роберто Пруццо, который удивленными глазами смотрел на Свена-Йорана Эрикссона, объяснявшего новую модель игры. Форвард ответил автоматически: «Если я буду отходить в центр поля за полузащитником, у меня больше не будет сил для того, чтобы забивать голы». Реакция тренера: «Чтобы этого не произошло, нужно всего лишь больше тренироваться».
Пруццо быстро понял, что Эрикссон был прав, но на заре появления треквартисты
форварды обычно не отходили назад, не следовали за соперниками. Черновую работу выполняли только полузащитники. Поэтому они нуждались в усилении, что и привело к определенным последствием: исчезли плеймейкер-реджиста и правый вингер. Их место заняли хавбеки оборонительного плана. Конечно, не все так просто, как описано выше. Было много промежуточных форм, потому что ни в одну футбольную эпоху не бывает так, чтобы все и везде развивалось синхронно. Однако в 1970-х годах большинство, действительно, предпочитало играть так.Предыстория: эстафета Маццолы и Риверы
Давайте рассмотрим некоторые эпизоды из игры. В Мексике, на мундиале 1970 года, была изобретена эстафета – и тут же она вызвала серьезную дискуссию. Техническим комиссаром Скуадры Адзурры значился Ферруччо Валькареджи – мудрый наставник, которого можно назвать изобретателем тренерской должности в сборной Италии послевоенного периода, а также командной философии. У Валькареджи были четко определены десять игроков на десять позиций и два чемпиона на одно оставшееся место.
Сандро Маццола и Джанни Ривера – одновременно и похожи, и очень отличаются: первый – более нацелен на ворота, второй – более командный игрок, однако они оба – чемпионы, с которыми связаны одинаковые проблемы. Их присутствие на поле в качестве третьего нападающего обязывает команду. И суть не только в том, что их свобода должна быть прикрыта полузащитой, но и в том, что их невозможно выпустить на поле одновременно. К тому же основными форвардами тогда были Роберто Бонинсенья и Джиджи Рива, которых, без особых сомнений, можно назвать лучшими нападающими послевоенной Италии. Невозможность внести изменения в состав вынудили Валькареджи искать другое решение.
И он его нашел, придумав эстафету: один тайм играет Маццола, другой – Ривера. Конечно же, это сложное решение, однако команде Валькареджи предстояло провести всего несколько матчей, поэтому не было смысла волноваться о времени или о чистоте игровой геометрии. Скорее наоборот, наличие двоих футболистов такого уровня, которые сменяют друг друга, создает проблемы соперникам. Это решение – не самое лучшее, но оно работало. Чтобы прикрыть его тактически, Валькареджи выставлял мощную полузащиту. Ближе всего к своим воротам размещался Марио Бертини, в середине поля находился Джанкарло Де Систи, справа действовал Анджело Доменгини – универсальный неутомимый футболист, который одинаково хорош и в отборе, и в созидании.
Тридцать два года спустя, на мундиале в Японии и Корее, Джованни Трапаттони обратился к такому же решению. У него было два нападающих – Филиппо Индзаги и Кристиан Виери – которые мало помогают партнерам в оборонительной фазе. Позиция треквартисты принадлежала Франческо Тотти. Чтобы прикрыть не очень мобильную атакующую линию Трапаттони выстроил железный центр поля: Дзамбротта – Томмази – Дзанетти. Прошло тридцать два года, сменилось, по меньшей мере, четыре поколения футболистов, но видение футбола в Италии осталось неизменным.
Почему? Потому что кальчо вообще склонен следовать единожды выбранному варианту игры, что можно проследить, например, изучив живучесть катеначчо. Однако здесь есть и другая причина: эта модель не менялась, потому что в Италии никогда не прекращались поиски идеального треквартисты. Это великолепное, но неоднозначное амплуа, одновременно определяющее и бесполезное, часто ненавидимое тренерами, но обожаемое тифози. Треквартиста на поле дает надежду. Это символ футбольного чуда. Ведь только треквартиста может одним движением ноги превратить проигранный матч в победный. А логика и работа не имеют значения. Ведь треквартиста может преодолеть любое препятствие в одиночку…
Тренеры пытались избавиться от треквартисты любыми возможными способами. Они пытались превратить в нападающих тех, кто был более нацелен на ворота, а тех, кто отличался большей склонностью к ведению игры, отправляли в полузащиту. Эти попытки то
и дело приводили к настоящим тактическим революциям, последнюю из которых произвел в Милане Карло Анчелотти, одновременно выставив в центре поля своей команды Андреа Пирло, Кларенса Зеедорфа и Руи Кошту. А также привело к разграничению понятий треквартиста и фантазиста. Треквартиста – тот, кто размещается под нападающими, занимаясь, прежде всего, подготовкой гола. Фантазиста – второй форвард с более скромными физическими данными, но сильнее технически, который сам должен забивать. Конечно, такое разграничение довольно условно, однако оно позволило тренерам создавать сбалансированные команды, одновременно сохраняя тот тип игрока, который так заводит публику.Давайте несколько примеров. Баджо – фантазиста, Дель Пьеро тоже. На самом деле, Алекс никогда и не пытался проявить себя в качестве треквартисты, считая это амплуа несвойственным себе и слишком сложным. Тотти играл на всех позициях. Он был треквартистой в сборной Италии Трапаттони и фантазистой у Липпи. В Роме он даже небезуспешно выступал на позиции центрфорварда, более того, в 2008 году он даже выиграл бомбардирскую гонку! Ривера был треквартистой, несмотря на весь свой универсализм. Платини – фантазиста. Пеле – чистый нападающий, так же, как и Круифф. Марадона – выдвинутый вперед плеймекер, чей стиль игры трудно загнать в рамки какого-либо амплуа, скажем так, универсальный треквартиста. Кстати, Наполи времен первого скудетто тоже нуждался в очень сильной полузащите для поддержки игры аргентинца (Баньи – Романо – Де Наполи), чтобы позволить себе двоих нападающих (Джордано – Карека) и Марадону. И нередко бывало, что вместо одного из форвардов выходил Луиджи Каффарелли, который всегда активно помогал обороне.
Величайшие фантазисты Италии (после Джанни Риверы) появлялись на свет один за другим и играли вместе на протяжении двадцати лет. В хронологическом порядке: Роберто Манчини, Роберто Баджо, Аллесандро Дель Пьеро и Франческо Тотти. Первые двое родом из провинции, двое – из региона Венето (Баджо и Дель Пьеро). Тотти – единственный из них выходец из большого города. Рима, естественно. Манчини – из Ези, что в регионе Марке, откуда он уехал в возрасте тринадцати лет. Его пригласили в Болонью. Обычно так рано попадают в большой футбол только лучшие. У остальных есть время, чтобы пройти всю школу, набраться опыта в низших лигах. А лучшие дебютируют в Серии А очень рано, между 16 и 18 годами, когда их ровесники еще выступают даже не в Примавере, а среди Алльеви. Это само по себе является признанием. Великий игрок будущего обязательно дебютирует в Серии А в 16-18 лет. Пускай, не все юные дебютанты становятся теми, кого их видят в будущем, но обратный процесс (то есть поздний дебют) практически невозможен. Потому что отличие таких футболистов от остальных сразу бросается в глаза.
Интересен также тот факт, что очень немногие юные футболисты такого формата страдают из-за разрыва с семьей. Все потому что их желание играть и потребность быть в центре команды настолько сильно, что не оставляет места для ностальгии за прошлым. Все они остаются привязанными к своей малой родине, однако они созданы для того, чтобы блистать в больших городах. Они ждут этого. Их мир разделяется на две автономные части: карьера и родина. То есть место, куда идти, и место, куда возвращаться. Для Баджо, например, его Кальдоньо, провинция Виченца, стал местом начала пути и местом, куда он всегда возвращался. Манчини и Дель Пьеро научились жить вне родины. У Тотти же совсем другая история: он тоже дебютировал в шестнадцать, но дома, оставшись с семьей, навечно привязанный к родному городу и к команде. Ривера – из Алессандрии и он тоже покинул семью в пятнадцать лет. Еще одним фантазистой из большого города является уроженец Милана Джузеппе Меацца.
Продолжение следует…
Перевод и адаптация Яны Дашковской, Football.ua
